На границе

Поезд мерно постукивает колесами по холодным безжалостным рельсам. За окном купе мелькают синие сосны, гнилые заборы российских деревень, резкий свет придорожных фонарей. Скоро остановка на таможне, и усталые проводницы оживляются в предвкушении ночного перекура. Пассажиры заняты: ищут паспорта, зарядки и свободный туалет. В шестом купе трое играют в дурака, четвертый похрапывает на верхней полке, завернувшись в простыни: единственный плед его соседи прямо сейчас разыгрывают в карты. Четверо пассажиров из шестого купе — давние друзья, заядлые путешественники, повидавшие все плацкарты страны. У одного из них — вон того, рыжего, с козырной дамой в руке, — коллекция подстаканников. А тот, слева, — отличный игрок в покер — уже довольным взглядом темных глаз изучает призовой плед. Напротив него уютно устроился обладатель ухоженной черной бороды — к слову, победитель двух прошлых игр. Его трофеи — чайный пакетик и полотенце — удобно устроились рядом с походным термосом, в котором обладатель бороды возил с собой крепкий зеленый чай, причем, кажется, всегда один и тот же.

— Десятки или дамы есть? — во внимательных темных глазах Игрока уже загорелись огоньки в предвкушении скорой победы. — Нет, — Рыжий не собирался подкидывать свою козырную даму, — Пабло?

Пабло покачал бородой.

— Туз и туз! Вышел! — Игрок торжествовал, — ну что, приятной вам ночки!

Рыжий, разочарованно цокнув, сбросил карты на стол, Пабло со снисходительной улыбкой

отпил из термоса. Парни по-детски захихикали.

— Не хочешь слить свой чифир, пока мы не встали? — Игрок развеселился, — Граница скоро.

— Схожу, да, — бородатый вытянулся во весь рост, — сейчас вернусь.

Пабло вышел в коридор. Очередь в туалет уже сократилась: перед ним стоял сонный лысый мужчина в грязной майке, но больше желающих “слить чифир” не наблюдалось. Пабло вглядывался в пролетающие домики и темные леса. Он много путешествовал с этими ребятами из шестого. Они изъездили всю страну — грустную, молчаливую, безумную и непредсказуемо грязную — и вот, наконец, достали визы. Приедут в Нарву — а оттуда можно добраться автостопом хоть до Пярну. На море. Будут путешествовать на велосипедах. Может, сыграют в волейбол на закате. И будут прыгать в свежих балтийских волнах, вопя от счастья и холода. А пока нужно дождаться, когда этот мужик выйдет из туалета.

На обратном пути Пабло опять застрял у окошка. Остановились. Он смотрел, как пограничники заходят в вагон, как медленно тикают его наручные часы, слушал негромкие уютные разговоры с пассажирами. Тут среди незнакомых голосов раздался знакомый возмущенный крик:

— Они думают, что мы везем наркотики. Пабло, иди сюда, джентльмены думают, что мы везем дурь! – в предвкушении вопил маленький загорелый полный мужчина довольно

приятной внешности. Если бы он не был уроженцем Бугульмы, вполне сошел бы за какого-нибудь мексиканского бармена. Семь минут назад он храпел, развалившись на верхней полке купе, но сейчас просторная физиономия высовывалась в проход, и выражение его маленьких глаз было возмущенным и даже каким-то обиженным.

— Пабло, ты в толчке застрял, твою мать? Тут двое этих думают, что мы провозим гаш под видом твоих байкальских сборов!

Пабло, сменив задумчивое выражение лица на заинтересованное, бодро прошел к шестому купе. Там уже разворачивалась целая сцена с участием двух слегка напряженных пограничников, мексиканского бармена на верхней полке и усталой потрепанной проводницы.

— Что происходит, друзья? – Пабло с любопытством разглядывал лица пограничников.

— Я тебе сказал раз пять, менты думают, что твои байкальские травы не похожи на спрессованный травяной чай, — посмеиваясь, сообщили сверху, — мы решили позвать тебя, ты же это говно покупал.

“Менты” уже начинали сильнее нервничать:

— Молодой человек, позвольте упаковочку от ваших «трав»?

— Боюсь, что ничем не могу помочь, — сквозь бороду Пабло виновато улыбался пограничникам, — я купил их на рынке. Они продавались в этом пакете.

Пограничники уже злились, тот, что слева, устало закатил глаза.

— Молодой человек, нам придется конфисковать вашу сумочку, — негромко, но угрожающе сказал пограничник с собакой, — если это вещества, у вас статья.

— Прошу прощения, — Пабло, в отличие от пограничников, нисколько не терял терпения, напротив, происходящее даже приносило ему некоторое удовольствие, — почему вы решили,

что я провожу наркотики?

С верхней полки последовало пояснение:

— Они запустили сюда своего пса, он обшарил твои сумки и задергался, — довольный своим детальным пояснением, полный мужчина переменил положение тела на более удобное.

Пограничники ерзали и вздыхали: им явно хотелось уже покинуть шестое купе.

Мексиканцу из Бугульмы тоже хотелось, чтобы они уже покинули шестое купе.

— Мусора проклятые, спокойно жить не дают, — пробурчал он себе в щеки. — Давайте спокойно решим проблему, — миротворчески улыбнулся Пабло, — я отдам вам пакет, вы, ребята, уйдете, а мы поедем дальше.

— Пабло, не смей им ничего отдавать! Не забывай, в какую жопу мы перлись ради твоих чаёв! — щеки бармена разрумянились, а слюна долетала до высокого пограничника с измученным нервным лицом.

Рыжий, сохранявший молчание, резко вскочил и, подойдя почти вплотную к пограничникам, отчаянно взвыл:

— При всем чертовом уважении, ребята, как же вы блин не вовремя! Мы спокойно ехали три часа, пили эту бадягу под названием «чай», смотрели в мутное окно и храпели на жестких полках. Почему? Да потому что мы знаем, что уже сегодня выйдем на тихую чистую ночную платформу, знаем, что впереди у нас до жопы приключений, что мы увидим северное солнце, напьемся в Таллинне, поселимся в теплый домик в Пярну, выспимся, съездим куда-нибудь на великах и еще… ну еще куча всего! И это все впереди, за этой чертовой границей! — бледное лицо Рыжего выжало яркий румянец, — Мы же в Эстонию едем, ребята! Впервые! За двадцать с лишним лет — впервые!

Затихшие пограничники неловко переминались, но продолжали слушать. Худощавый рыжий парень смотрел прямо в глаза, а может, даже попал в какой-то кусочек души:

— Граница, нас же просто граница отделяет от счастья, — дрожащий голос медленно вскрывал пограничников, — неужели вам правда наплевать? Неужели вы машины, стражи, силовики? Нет, вы просто нормальные ребята, у вас нелегкая работа и вы сегодня устали,— голос разрезал холодные ткани, подбираясь все ближе к тяжелому бумажному сердцу, — вы — Гриша и … — Рыжий прищурился, читая бейдж, — … и Ваня. Гриша и Ваня!

Пограничникам почему-то стало стыдно. Голос уже подобрался так близко к тяжелому бумажному свертку, что оставался всего один надрез — и сверток откроется. Рыжий поднял руки в стороны и обезоруживающе улыбнулся:

— Гриша, Ваня, ребята! Бросайте вы всю эту рутину и поезжайте с нами в Эстонию.

Бумажный сверток разрезан, что-то тяжелое внутри дернулось: «тык».

— Ладно, парни, мы это… пойдем, наверное, — пограничник «Ivan» почесал в затылке и переглянулся с маленьким пограничником. Тот рассеянно кивнул:

— Счастливо добраться.

Пограничники молча вышли из поезда, забыв проверить еще два купе. Они стояли на платформе и курили. Наконец, поезд уехал и молчание нарушилось:

— Вань, что за психи?

— Не знаю, но что нарики — это сразу видно.

Помянули «нариков» минутой молчания.

— Гриш?

— Чего?

— Надо будет как-нибудь в Эстонию съездить.

8 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Тело