День 566


Ему снилась Офелия. Неподвижная, она словно парила над водой, а течение медленно несло ее тело все дальше и дальше, куда-то в безлюдные края, где нет ни замков, ни цветов, ни смерти. А он сидел на берегу и провожал ее завороженным взглядом. А берег все опускался и опускался, земля поглощала его, трава заплела его ноги и тянула внутрь, а он не мог пошевелиться и все смотрел и смотрел, как белеет вдалеке мертвая принцесса.

Он проснулся от громкого шума. Взорвалась стиральная машинка, и белая пена мгновенно заполонила ванную, потом коридор, потом кухню. Как будто в квартиру пришла раньше времени зима, обещающая согреть его под своим лживым снегом. Он не помнил, как заснул посреди дня. Но проснулся он в абсолютной тишине. В недоумении встал, потер бритый затылок и поплелся на кухню. На столе лежал кот. «Йорик, я же тебе говорил — нельзя!» — лениво пробормотал он, спихивая кота на пол. Кот глухо шлепнулся на кафель.

«Ты чего, Йорик?».

Йорик не шелохнулся. Тишина. Бедный Йорик. Появилось сильное чувство дежавю. Он неловким движением налил в чашку воды, быстро выпил и еще быстрее выплюнул. Оказалось, что чашка была грязная. Отвратительно.

Подошел к окну. Пустую улицу заволокла тягучая серая пряжа тишины, и не было ни привычных пьяных криков, ни проезжающих машин, ни старух, еле волочащих ноги — ничего. Ничего, кроме тусклых деревьев под белым бессолнечным небом.

Вдруг перед окном что-то пролетело. Как будто кто-то уронил вещь с балкона. Или показалось? Он открыл окно и осторожно высунул голову в упругий воздух. Еще пролетело. Шлепнулось на асфальт. И еще, и еще… Падали птицы. Мертвые птицы летели к негостеприимной земле, как мешки с мокрым песком. Дежавю накрыло с головой.

«То ли мне снится, то ли Триера смотрел слишком много» — подумал он. Упругий воздух неохотно заползал в легкие. Было слишком страшно, чтобы чувствовать страх. «Сюр какой-то, — прошептал он, — дичь…», поспешно закрыл окно, за которым пролетали птичьи тела и перья без тел, выбежал в прихожую, влез в старые кроссовки и выбежал за дверь. Спускался по лестнице он, казалось, целую вечность. Наконец он вырвался наружу, на улицу. Тушки птиц медленно покрывались бесшумным снегом. Странно, но холодно ему не было. Он подставил ладонь и хотел рассмотреть снежинки. Они не таяли. Эти снежинки были из пепла. Таких безмятежно злых снежинок он в жизни не видел.

Старые кроссовки вывели его на середину дороги. Никого. Он сел на корточки, зажмурился и стал дышать: раз-два-вдох-раз-два-три-выдох, как будто этот воздух, чужой и бесчувственный, мог спасти его. Когда он открыл глаза, перед ним стоял кто-то в шлепанцах. Он медленно встал. Это был старик в пижаме, из кармана которой свесился букетик ландышей. Память дрогнула, хаотично кодируя воспоминания: прошлое-настоящее-прошлое. Он видел это все уже раз двести, а может, пятьсот, он вспомнил все: Офелию, ландыши в ее руках, птиц, пепел и старика. «Не смотри на него, не говори с ним!» — повторялось одно и то же в бритой голове, «Он убьет, он убьет, это дьявол!» — появилась откуда-то из глубин сознания новая тревожная мысль. Кроссовки сделали осторожный шаг назад — старик невероятно сильным и быстрым движением схватил парня за футболку. Уже не вырваться.

«Где твоя сестра?» — на удивление самым обыкновенным старческим голосом спросил дед. Он крепко держал парня, пронзая его жестким взглядом чистых голубых глаз. «Надо растянуть время» — подумал тот и неожиданно начал разглядывать старика. Пижама в голубой горошек, из-под которой виднелся немного оплавленный пластмассовый крестик, седая борода, проницательные глаза и букетик ландышей в кармане. Если бы не пижама и плавленый крест, сказал бы, что это Господь. Но в сознании вертелось: «Не отвечай, он дьявол», тревожно забилось сердце, а ответ уже заползал на язык: «У меня нет сестры». Старик слегка улыбнулся, достал букетик из кармана и вложил в руки ему, обомлевшему и неспособному сопротивляться. Затем старик легонько толкнул его, и он упал куда-то в темноту, в глубокую воду, погружаясь все глубже.

Ему снилась Офелия. Он проснулся от громкого шума. Взорвалась стиральная машинка, и белая пена уже выползала в коридор. Стояла мертвая тишина. Начался пятьсот шестьдесят седьмой день после конца дней.

9 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Тело